«Последними его словами был вопрос, на каком свете он находится»

Стиль жизни / Новости«Последними его словами был вопрос, на каком свете он находится»

Вдова Виктора Проскурина, Ирина Хонда, — о последних днях актера.

«Последними его словами был вопрос, на каком свете он находится»

Фото«Фейсбук» Ирины Хонды— Познакомились мы в июле 2009 года в театре «Ленком» на служебном входе в лифте. Я там занималась похоронами артиста Павла Смеяна, с которым дружила. Мы с Виктором даже немного поругались.

Он мне сказал, что я очень сильно кричу и ногами размахиваю. А я ответила, что ноги мои: куда хочу, туда ими и размахиваю. Это было эмоционально и смешно. Он сразу включился, пошел за мной по всем вопросам, дал свою визитку, чтобы я ему позвонила. Причем отметил, что можно звонить ночью. Спросила: «А жена не заругает?», на что он мне ответил, что не женат. Я удивилась: «Такой мужчина — и без супруги!» Так мы с ним пошутили, а после похорон, когда закончились все грустные моменты, он подошел ко мне и буквально приказал: «Машина на той стороне улицы». Как его герой из фильма «Выйти замуж за капитана».

Потом пропал, а через месяц появился. И все завертелось-закружилось, мы стали общаться и вместе жить фактически. Я включилась в его профессию как продюсер, стала участвовать в постановке моноспектакля, заниматься телевизионными и всякими бумажными делами. В общем, ухнули разом в работу, бизнес, семью.

Поженились мы в 2012 году. Жили очень неровно, потому что оба эмоциональные. Но он отходчивый. Поругаемся, а через 5 минут уже варим вместе сосиски, как будто ничего не было. Я была адвокатом, прокурором, защитником и его тылом с точки зрения профессии. Читала все сценарии — он мне доверял, а сам обычно не открывал их. Я доверием не злоупотребляла. Мы не были всеядными, всегда тщательно выбирали, куда пойти. Он говорил, что все должно быть интеллигентно и красиво, добивался безупречности в ролях, в отношениях. Был перфекционистом.

За 11 совместных лет он, конечно, изменился. Был молодой, дерзкий и борзый, а стал мудрым Сократом, учителем, мастером во всех смыслах.

У него были проблемы со здоровьем, но он никогда в них не признавался. Даже о его онкологии я узнала из передачи Бориса Корчевникова, настолько он щадил меня. Был такой молчун-молчун. Даже в больницу мне запрещал ездить, чтобы я не таскалась через всю Москву.

Я уехала в Петербург 20 апреля, потому что там у нас квартира в ипотеке и ее нужно было срочно продавать. Приступ хронической обструктивной болезни легких у него случился 26 мая, и не было даже намеков, что у него проблемы. Он в больнице не поднимал телефонную трубку, и мы с друзьями даже подгоняли строительный кран с люлькой, чтобы посмотреть, что с ним. Потом узнали, что он в реанимации. Врачи меня не пускали из-за коронавируса. Я даже предлагала работать у них уборщицей, но мне категорически сказали нет.

Читай продолжение на следующей странице

«Последними его словами был вопрос, на каком свете он находится»