Отрезанный ломоть. Как я жила в доме свёкра и почему никогда больше на это не соглашусь.

Когда мы с мужем поженились, особенных денег ни один из нас не зарабатывал, но, как и всем влюбленным, финансовое море было нам по колено. Сняли квартирку с видом на оживлённый проспект, минимум мебели, максимум света, велосипеды, ролики, матрас на полу, стопочка книг. Спустя пол года всё чаще стали звучать разговоры о детях и, как следствие, о постоянном своём жилье. Выход был один — кабальная ипотека с минимальным первоначальным взносом, однако, чтобы на этот взнос накопить, нужно было во всем себе отказывать и искать дополнительные источники дохода на год в перёд.

Посовещавшись, решили всё-таки спросить помощи у родителей, но получили с обеих сторон весьма ясный отказ. Мои, жившие в другом городе, объявили, что я — старшая дочь, а им ещё младших двоих поднимать на ноги, да и вообще, женщина должна себе мужа уже с квартирой искать, так в семье у нас принято, оказывается (да, мальчикам положен трастовый фонд на жильё, а девочкам, увы, надо соображать самим).

У мужа в живых остался один отец, да и тот — довольно пожилой мужчина, которому самому, в силу возраста и небольшой пенсии, нужна постоянная финансовая (и физическая тоже) помощь. В один из наших визитов он предложил переселиться на время к нему, чтобы не платить за съем и сэкономленные таким образом деньги вложить таки в ипотеку. «Тут три комнаты, я вам большую отдаю, по кухне вместе будем кашеварить, у каждого своя полка, я человек немолодой, тяжело одному по хозяйству, да и коммуналка гигантская приходит за трёшку, вся пенсия только на счета уходит!».

У мужа от этих слов загорелись глаза, он уговаривал меня ещё неделю, приводя все мыслимые и немыслимые аргументы, доказывая, что это всего лишь на год, а потом съедем, что отец нам не будет помехой, что в конце концов, нужно помогать старику, а ездить сюда, каждые два дня с другого конца города он уже устал. Я кивала головой, но согласие своё не давала, мне было неприятно переезжать в старую квартиру с отваливающимися обоями, жуткой сантехникой, плиткой и линолеумом времён Брежнева, сидеть на вечно-прокуренной кухне и ощущать этот «домашний» запах…ну вы знаете, пожилой мужчина, живёт один, особо ни за чем не следит. Я пыталась себя убедить, что это говорит излишняя брезгливость и изнеженность, что раз уж я вышла замуж, то должна следовать за мужем, что «тяготы» мы должны вместе преодолевать…

В итоге, переезд состоялся. Мы пытались что-то переделать под себя хотя-бы немножко, затеяли генеральную уборку, чистили, мыли и скребли недели две, поменяли двери, намыли окна, после чего свёкр заявил, что у него от нашего мельтешения уже голова болит и что раз мы ненадолго, то надо притормозить с изменениями. Короче, выяснилось, что жить мы будем только по его правилам. А правил было много. Первое правило заключалось в том, что нужно экономно относиться к продуктам, поэтому ежедневно я выслушивала, что прогадала с покупками и «гречка в посылторге дешевле рублей на 10», что мясо нужно покупать только на рынке у его знакомого, что картошку я чищу очень расточительно, много кожуры срезаю и вот он вчера «в мусорку заглянул, а там бутылка йогурта недопитая, это кто же так делает». Мой свёкр знал все рецепты всех блюд (откуда бы?) и везде пытался вставить свои бесценные замечания. Рис для гарнира варят в марлечке, в плов надо добавлять капусту, молоко обязательно кипятить.

Читай продолжение на следующей странице

Отрезанный ломоть. Как я жила в доме свёкра и почему никогда больше на это не соглашусь.